КАМНИ
Камни бывают разные. Разные по цвету, форме и рисунку. Яркие и невзрачные. Они жи-вут своей, чаще всего, молчаливой жизнью. Иногда только, да и то не все прогремят камнепа-дом в горах, и застынут потом на поверхности ледника. Летом погреются на солнышке, обра-зуют от своего тепла вокруг себя лунку во льду, а зимой укроются снегом и вмерзнут в ледник надолго. И увидят опять свет и солнце только тогда, когда принесет их ледник вниз по ущелью в зону активного таяния и там отложит в оконечную морену. И будут они там лежать, а ледник будет приносить новые камни и складывать рядом и сверху. И так без конца.
Резкая перемена в жизни камня наступает если обратил на него внимание человек.
Мой первый поход в горы. Район большой Гвандры, Западный Кавказ. Тяжелый с непри-вычки рюкзак давит плечи. Сердце стучит где-то в горле, хочется упасть и не вставать. Пройден первый перевал маршрута (первый в моей жизни) Ак-Тюбе. Под перевалом Далар нас застала непогода – туман, дождь, потом снег, потом опять дождь и туман. Два дня сидим в палатках. Наговорились, кажется с запасом на всю жизнь. Уже даже хочется одеть рюкзак и топать вверх.
Ночью вызвездило, облака рассеялись, вокруг нас толпятся освещенные луной вершины, плоские и нерельефные, словно вырезанные из картона.
Ранний подъем, завтрак, и вверх на перевал. Сначала идем по леднику, подтаявшему и усеянному камнями, потом начинается снежничек, и под самым перевальным взлетом подхо-дим к нунатаку, опоясанному рантклюфтом. Обходить его сложно, вокруг лед и круто, намного легче брать в лоб, через нунатак.
Навесили веревку, я завязал схватывающий узел и карабкаюсь вверх. Выбираюсь на небольшую полочку, останавливаюсь отдышаться, а прямо под ногами камешки белые лежат, искрятся под солнцем. Наклоняюсь и осматриваю, перебираю неосоз-нанно, поднимаю один и кладу в карман.
Так началась у меня «каменная болезнь». Привез я камешек домой, поставил на полку и имя ему дал «Далар». Простой ничем непримечательный молочный кварц, но формой похож на пик Далар. Потому, наверное, я его тогда и выбрал.
Каменная болезнь прогрессировала. Возил я камни отовсюду, из всех походов, команди-ровок и экспедиций. Полки в квартире наполнялись камнями, им становилось тесно. Проекти-ровалась и строилась новая стенка для каменной экспозиции. Покупалась, прочитывалась и ко-пилась на полках литература по геммологии, петрографии и кристаллографии. Потом появились в доме станки и инструменты для обработки камня.
Сначала камни считались десятками, потом сотнями. С Кольского полуострова припер я в Харьков восемьсот килограммов камней, из Казахстанской экспедиции тонну, из Карлюкских (Кугитанга) пещер в Туркмении без счета. Болеть, так болеть. Правда большая часть этого добра передавалась в музей университета, но представьте себе, что значит организовать баню для всей этой каменной армии. А мыться то им надо, а то пыль крадет краски и блеск, и тускнеют камни и грустят. И стареют камни без внимания.
Стали мы организовывать в городе выставки «Мир пестрого камня». Камням радость – все-таки внеплановая баня, да и среди такого множества людей веселее, иногда в руки возьмут, повертят, что то рассказывая.
А некоторым из них вообще судьба завидная выпадает. Ничего, что разрезают, обтачива-ют и шлифуют. Зато потом полируют. Блеск! А главное – потом всегда на пальце или на шее. А тепло даже и камню приятно
