РУБИ

Каждый охотник имеет, или хочет иметь собаку, а то и целую свору или псарню. И это правильно, ну что это за охотник без собаки. Без собаки охотник чувствует себя неполноцен-ным, ущербным.

И я мечтал о собаке. Но каждый раз, когда мне кто-нибудь из знакомых или друзей предлагал щенка, и я, придя домой, заводил речь об этом, Марина меня отговаривала. Я согла-шался. Ее доводы были правильными и разумными. Ну, куда брать собаку, если ты уходишь рано, а приходишь поздно. Я влезал в шкуру бедного одинокого щенка и соглашался. Второй ее довод – наша тесная однокомнатная квартира не сильно меня смущал или останавливал. Сказывалось чтение сказок в детстве: про рукавичку.

Как то забежал Слава Оленин в гости, мосты наводить про Домбай, про сходить на гору. Договорились. Он, я и Войтенко Олег, а может еще кто присоединится. А Славка уже давно план вынашивал и даже как-то оговорился, что надо бы мне щенка подарить. А тут оказия вы-шла.

Подговорил меня к Олегу поехать, детали поездки обговорить, спланировать, снаряж по-добрать. Мы и поехали, я с Мариной, Славка с Басей, вроде бы как по делу и вроде бы как в гости, водки выпить, закусить-поговорить. Все, гад спланировал. Спасибо ему!
Звоним в дверь, возня, лай. Дверь открывает Олег, рядом Нора вертится, машет хвостиком–обрубком. Симпатичная такая фоксиха.

А потом к нам прителепкались и затихли в шаге четверо настороженных пушистых месячных фоксят. Суета, охи-ахи. Пока охали, один отко-лолся от своих, залез в мой, только что снятый туфель, и пописал. Марина взяла его на руки в ладошки, и все, я понял – этот фоксик будет мой.

Мы, конечно, выпивали, закусывали, Марина еще брала щенка на руки, конечно же того самого. Щенкам месяц, время их раздачи, надо решать-забирать. Марина уклоняется от прямого ответа, но я знаю, что уже все – щенок наш. Вот только забрать его сейчас не выходит. Мы-то через неделю в Домбай едем. Договорились с Олегом, что заберу по возвращении.

Сходили благополучно на гору, заехали на два дня на море, подъезжаем к Харькову. Раннее сентябрьское утро, туман. Первым завозим домой Олега, выносим его рюкзак, поднима-емся. Звонок, открывает Аня в халате, поцелуи, Нора, мой щенок. Беру его на руки, мне дают в придачу тряпочку, чтобы ему пахло домом, садимся в машину.

Он засыпает у меня на руках, спит всю дорогу. Слава завозит меня. Достает мой рюкзак и несет, а у меня на руках щенок. Звонок, – Марина в халате, поцелуи. Слава уезжает. Марина говорит, что она так и знала, что я вернусь со щенком. И я знал.
И зажили мы теперь в нашей рукавичке втроем: Марина, я и Руби.

Так мы его назвали. В доме у Олега его называли Буба из-за черного пятнышка на спине в форме карточной бубны. А мы подобрали созвучное имя, но с буквой Р, папу его звали Рекс. Руби – рубин, бритва. Джек Руби, который убил Ли Харви Освальда, который убил Джона Кеннеди.

Трудные первые месяцы воспитания. Фоксячий темперамент и щенячий возраст. Курс воспитания проходили вместе. Я его драл, иногда сильно, о чем сейчас сожалею. Можно было мягче. Я понимал, что для дальнейшей совместной жизни надо выработать систему дисципли-ны и взаимоотношений, которые исключили бы недовольство друг другом. Ведь обычные пре-тензии хозяев просты: он непослушный, он попрошайка, он спит на постели, он ворует со стола и еще и еще.

А воля взрослого человека сильнее воли собаки, тем более щенка. А он еще не знает, чего от него хотят. Надо учить и учиться самому. Учились. Сколько восторгов в доме от щенка. Он такой забавный! Он такой смешной! Смотри, как он сел! Смотри, как он лег! Непо-вторимая фоксячья грация – он и на собачьей площадке вызывает улыбку и восторг владельцев других собак.

А ведь они-то своих любят. Кудрявый, как овечка, с рыже-золотистой головкой и хвостиком, на спинке черный чепрачок, опускающийся по бокам на груди и поднимающийся у талии. Веселая, улыбающаяся мордашка. Красавец. Клыки, как у хорошей овчарки – маленький крокодил, маленькие тиски. Но нрав добрый и покладистый.

Мы всегда вместе. Все поездки: Крым, Карпаты, Руби с нами – мы катаемся на лыжах, а он развлекает публику, а море он просто обожает, водяной такой пес. Охота, рыбалка, грибы – он любит все. Если вечером начинаем собирать вещи, рюкзаки – все, покой потерян, он уже го-товится в путь и с прогулки на собачьей площадке бежит домой без поводка впереди меня. Не то, что обычно.

Обычно, чем ближе подходим к дому, тем медленнее шаг, лапа за лапу, и столько появляется срочных дел, обнюхивается все, лапа поднимается на все, хоть уже и нечем. Что угодно, лишь бы продлить момент прогулки.
Да, Руби в доме главный. Пять лет общения – это пять лет удовольствия от общения. Он меня многому научил. Я никогда не видел, чтобы он проснулся в плохом настроении.

Проснулся. Хорошо, жизнь замечательна. Те, кого люблю, рядом. Виляние хвостика. Так почему и мне утром не улыбаться, не вилять хвостиком. Тем более, глядя на него. А он делает все для того, чтобы я улыбнулся. И я улыбаюсь и чувствую, что виляю хвостиком. Он никогда на меня не рыкнул и не гавкнул, так почему я рычу и гавкаю. И мне стыдно. Мне стыдно, что я его драл, когда он был маленьким, и по моим понятиям противным.

А он был нормальным щенком, просто еще незнакомым с правилами сосуществования в этом большом для него мире. И как бы извиняясь, прося прощения за это, я иногда его балую. Я понимаю, что балую, но это уже не страшно. Он хорошо воспитан и тоже понимает, что это баловство, он умеет благодарить – мне это видно невооруженным глазом.

Он благодарен мне, я благодарен ему. Мы раскланиваемся и раскланиваемся, как два японца на улице