Музеи Ватикана

Музеи Ватикана

vatican_museums

Почти каждый человек, приезжающий в Рим, в один из первых дней пребывания в Вечном Городе отправляется в Музеи Ватикана. Он хочет увидеть Аполлона Бедьведерского, Лаокоона, Сикстинскую, а если хватит сил, то и Станцы Рафаэля… Но вот, пожалуй, и все. А музеи необъятны и пестрят многочисленными экспонатами, попавшими сюда из недр богатой на древности италийской земли и из-за океанов, из папских закромов и из сундуков миссионеров, вышедших из-под кистей великих художников, резцов древних и современных скульпторов, станков ткачей и из-под рук народных умельцев. Они настолько обширны и разнообразны, что каждая комната и галерея, имея свой запах и колорит, выхватывает нас из реальности и путает наши следы. В какой-то момент мы понимаем, что наступил момент, когда мы смотрим и не видим. Мы не замечаем не только расходящиеся многочисленными отростками и рукавами залы, но в суматохе пропускаем и то, что само смотрит прямо на нас и просит, чтобы мы это заметили. После нелегкого марафона по коридорам и лестницам, лавируя в лабиринте разношерстной толпы, мы, наконец, добегаем до Сикстинской Капеллы и беспомощно теряем ориентиры, забыв, на что именно мы хотели обратить внимание. Мы поднимаем голову, и чувствуем головокружение от размаха и силы, с которой Буонарроти увлекает нас в заоблачные выси, устремляем взгляд на Страшный суд и попадаем в водоворот из искаженных тел и вопиющих взглядов. Микеланджело приковывает внимание и требует полного погружения в его мир. Но мне хотелось бы сегодня оставить на время в стороне его гений, чтобы отвлеченным и отдохнувшим взглядом исследовать творения его знаменитых предшественников, работавших в Сикстинской капелле в XV веке.

Ну, начнем с того, что XV век для Рима был особенным — время возрождения города во всех смыслах этого слова. Пока папы жили в Авиньоне, столица пришла в упадок, разруха царила не только на улицах, но и в Латеранском дворце, и в самых важных базиликах. Вернувшись, папы один за другим начали делать энергичные попытки восстановить то, что еще подлежало восстановлению. Но Латеран по прежнему был не пригоден для обитания, поэтому двор понтифика переехал на другую сторону реки, перенеся свою резиденцию в Ватикан, где можно было укрыться за мощными древними стенами от врагов. Один за другим начали приезжать в Рим архитекторы и художники из разных городов. Больше всего талантов давала Флоренция, но отношения с Медичи не у всех пап складывались одинаково. В 1471 году к власти пришел Сикст IV, который сразу же со всей присущей ему энергией взялся за работы в городе, строительство моста, базилик, больницы, а на месте старой дворцовой капеллы в Ватикане решил создать новую по образу и подобию Иерусалимского храма. Но отношения с флорентийскими князьями были тогда хуже некуда, поэтому и достойных мастеров добыть было трудно. Если на сооружении храма работали уже прирученные папой флорентийцы, то когда дело дошло до украшения, встал вопрос, кто будет расписывать новую капеллу. Сикст сам же отлучил от церкви Медичи, и они помогать ему в этом не собирались. Единственным крупным мастером, не зависевшим напрямую от них, был Перуджино, который и приступил к созданию Вознесения Девы Марии на алтарной стене (там, где сейчас мы видим Страшный Суд). Но папа не мог рассчитывать только на одного живописца, пусть даже и очень талантливого, потому что хотел успеть увидеть капеллу законченной и самолично осветить свое детище.

В 1480 году отношения с Лоренцо Великолепным были улажены, и это открыло дорогу в Рим для многих талантливых художников. К Перуджино подключилась группа, состоявшая из Боттичелли, Гирландайо, Росселли и их учеников, включая Пинтуриккио, а в самом конце Синьорелли подменил Перуджино. Потолки были уже расписаны в виде синего неба с золотыми звездами, а живописцам было поручено создать в нижнем регистре фальшивые гобелены, над ними – по одной стороне – истории из жизни Моисея, по другой – в перекличке с Ветхим Заветом, описание жизни Иисуса. Последним регистром должна была служить длинная лента с изображениями древних пап-мучеников. Координатором всего проекта стал Перуджино, в обязанности которого входило следить за тем, чтобы картины таких непохожих между собой художников смотрелись гармонично, укладываясь в единое повествование.

Каждая фреска среднего регистра включает в себя несколько сюжетов из Ветхого или из Нового Заветов. Первых двух, посвященных младенчеству Моисея и рождению Иисуса, не существует уже с тех пор, как Микеланджело взялся за создание своей знаменитой фрески на алтарной стене. Последние две, «Диспут над телом Моисея» и «Воскресение», были разрушены землетрясением и переписаны не самыми лучшими мастерами. Все остальные благополучно дожили до наших дней и продолжают радовать глаз любителей прекрасного. Чтение этой летописи начинается от алтаря с двух работ Перуджино, одна из которых повествует о путешествии Моисея в Египет, немного опережая события, чтобы ярче прослеживалась нить, связующая эту картину с Крещением Иисуса на противоположной стене. В них сравниваются два древних обряда – обрезание и крещение, на фоне многочисленных других событий, прекрасных пейзажей и скрупулезно проработанных сценок, которыми, возможно, оживлял картины своего учителя молодой Пинтуриккио. Моисей всегда облачен в желто-зеленые одежды и наделен посохом, символом власти. Таким его изображают и другие художники из группы. Иисус в Крещении стоит на фоне древних стен Вечного Города, где можно разглядеть Колизей, Пантеон и Тимфальную арку Константина. Перуджино, пожив в Риме, впитал в себя римский дух, полюбил его строгие античные формы и позднее передал эту любовь своему самому известному ученику, который тогда еще даже не родился на свет, божественному Рафаэлю. Возможно, и молодой Микеланджело немало слышал о Риме и о Сикстинской капелле из уст своего учителя Гирландайо, не подозревая о том, что через пару десятков лет он и сам будет бродить по римским улицам и входить в капеллу уже в качестве прославленного мастера.

Вслед за Перуджино в повествование вплетается сказочный почерк Боттичелли. Он как бы делает шаг назад и рассказывает о том, что произошло с Моисеем прежде, до возвращения в Египет, – убийство египтянина, побег и скитания, видение горящего куста. «Испытания Моисея» (так называется фреска) перекликаются с «Искушениями Иисуса» дьяволом. Боттичелли, как всегда, верен своему элегантному стилю, как всегда, прекрасны его девушки с золотыми волосами, великолепны одеяния, грациозны движения и экспрессивны лица. В Искушениях Иисуса мы видим великое множество персонажей и различные эпизоды из жизни Христа. Действие происходит на фоне Иерусалимского храма, который художник опять же связывает с Римом, предлагая зрителю очертания фасада Госпиталя Санто Спирито, только что перестроенного самим же папой Сикстом IV, подчеркивая важность его работ по благоустройству и реконструкции города. И дубы, символы семьи Делла Ровере, тоже напоминают о заказчике фресок, и жрец иудейского храма, изображенный на первом плане в расшитых золотом одеждах, имеет черты Сикста IV. В Эпоху Возрождения, как и ранее, каждый мастер должен был в первую очередь воспеть достоинства и добродетели своего заказчика, оставаясь всегда в тени. Даже в это просвещенное время ни один художник не имел права подписывать собственные работы, поэтому чаще всего мы знаем, как выглядели авторы фресок, которые оставляли где-нибудь в уголке автопортреты, изо всех сил желая оставить память о себе.

Глядя на фреску Гирландайо «Принятие первых Апостолов», мы отдаленно узнаем спокойный и гармоничный стиль раннего Микеланджело, хотя ни с чем несравнимое творчество ученика невозможно внести в какие-либо рамки и проследить преемственность. Рафаэль же на первых порах находился под сильным влиянием своего учителя Перуджино. Вырвавшись из его мастерской, молодой гений постепенно и не сразу обрел свой неповторимый стиль. Одну из работ Перуджино в Сикстинской капелле, оказавшую сильнейшее влияние на его великого ученика и на других живописцев, можно назвать напутствием будущему поколению художников и квинтессенцией Ренессанса. Речь идет о знаменитой «Передаче ключей». Перуджино создал улетающую вдаль перспективу, подчеркнув ее рисунком на мостовой, кульминацией которой служит монументальный храм центральной формы, водрузил по бокам мощные триумфальные арки, взяв за пример арку первого христианского императора Константина, гармонично расположил фигуры на первом плане, взяв в качестве центра ключи Апостола. Все это было чрезвычайно важно для творцов эпохи Возрождения, и конечно же, для Рафаэля, который не только воспринял урок, но и блестяще использовал его в своем непревзойденном шедевре — «Афинской школе».

Фреска повествует об Апостоле Петре, благодаря могиле которого, находящейся здесь же в Ватикане, и родились капелла, храм, дворцы, шедевры, которыми мы любуемся по сей день. Момент передачи ключей очень важен для римских понтификов, претендующих на роль приемников св. Петра. Когда рыбак из Галилеи по имени Симон встретил Иисуса, тот сказал ему: «И Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах!» (Матф., XVI, 13-19)». Имя Петр в переводе с древнегреческого значит камень или скала. Знаменитые ключи, которые Апостол получил от своего учителя, стали символом папской власти, и теперь их можно увидеть на гербах государства Ватикан и каждого понтифика, в мозаиках и фресках, и даже в форме самой базилики и колоннады.

Невозможно в сотне строк рассказать обо всем, что создано в Сикстинской капелле, она требует детального исследования и глубокого проникновения в суть многочисленных сюжетов и персонажей. Вот уже на протяжении более пятисот лет Сикстинская удивляет и восхищает любителей прекрасного. Над ее загадками работают историки, теологи и искусствоведы, а она все продолжает открывать свои неисчерпаемые сокровища и секреты. Нужно лишь погрузиться в этот прекрасный мир, побыть в нем, насладиться гармонией и красотой Ренессанса, забыв на время об усталости и спешке.

Анна Смирнова. Путеводитель по Италии

Отели гостиницы в Ватикане